"Представьте себя автором текста, пытающегося привлечь внимание к этой проблеме, — пишу я по мотивам недавнего треда про высыхание Мёртвого моря (https://mokum.ru/aldragon/9613 ). — Вы берёте свой любимый набор хлестких штампов и... "Мёртвое море умирает"? Oh wait.... "Минералогические заводы убивают Мёртвое море"? F-f-fuck.

G — GoPro, Geometry

Откуда ты берешь деньги? )

* * * * *

…это на те самые 134 дня/63506 км в год, что ли?

Видишь ли ты, анон, мою со вкусом обставленную просторную квартиру?

Видишь припаркованный под её окнами автомобиль?

Видишь ли ты мой стилистически безупречный гардероб?

Видишь мою любовно собранную коллекцию %item_name%?

Видишь, как я отказываюсь от перелёта с многочасовой ночной стыковкой и продолжаю искать что-то поудобнее?

Видишь меня, привычно входящего в бар? Видишь, как, выходя из него, я заказываю такси?

Видишь, как я придирчиво выбираю в супермаркете сыр, подходящий к вину, и вино, подходящее к сыру?

Не видишь?

Ну вот, примерно оттуда и беру.

И Ландафшица десять томов.

"...Ранние грозы неспешно растут, высасывают всю термичку, лечится плоховато. Потом таск стопят", -- пишу я Л. и поправляюсь: "Летится, конечно. Лечиться это вообще не лечится".

Навыки полёта явно норовят образовать автономную субличность, и чем дальше, тем настойчивее. Это бывает хлопотно, потому что включается она аккурат в момент отрыва от земли, а добираться до старта, ждать постановки задачи, подготавливать оборудование и выслушивать рассказы о том, кого как нахлобучивало и кто как падал, приходится кому-то другому, порой испытывающему затруднения с ответом на вопрос "что и зачем я вообще тут делаю?"

Память о том, как это -- лететь на 4300 м (три километра над рельефом) под темной подошвой облачной горы и напевать во весь голос Yo Way Yo Jerhume Brunnen-G -- после посадки остается (пока?), но смазанная, как блокбастер на мутном самолетном экранчике.

"Одним из методов укрепления безопасности полетов является поддержание уверенности в том, что как бы хорошо и волнительно тебя ни всасывало под это облако, где-то на земле кто-то сосет гораздо лучше и увлекательнее. Понятно, впрочем, что эта уверенность преходяща, лучше ей не ограничиваться".

Привязанности облегают шершавый земной шар, как канат причальную тумбу, и держат экспоненциально крепче с каждым градусом широты и долготы.

Вспомните пять самых впечатляющих лабораторных опытов, имевших место во времена студенчества? Хаксли

* * * * *

С некоторым трудом вспоминаю опыты, показанные на лекциях. Самым впечатляющим, пожалуй, оказался _неожиданный_ разряд здоровенного конденсатора через тонкую проволочку, которая при этом мгновенно испарилась со звуком выстрела из чего-то весьма крупнокалиберного. А вообще много чего было. Исполненный выраженного эротизма молоток Маклакова, натянутая через аудиторию раскаленная докрасна проволока, скачком изменяющая дугу провеса при переходе остывающего железа из гамма- в альфа-модификацию, взлетающий под потолок картонный цилиндр, демонстрирующий эффект Магнуса, взлетающее туда же алюминиевое кольцо, демонстрирующее правило Ленца и силу Ампера, кристалл удвоения, преобразующий невидимый луч Nd:

YaG-лазера в видимый ослепительно-зелёный… Много чего. Но крепко запомнилось не оно. Знаете, красивые, шумные и впечатляющие даже непосвященных опыты — это как красивые сиськи, которые могут очень удачно дополнять впечатление от человека, но если они и только они его определяют, то что-то здесь идёт не так. Запомнились ощущения от физтеховских лабораторных работ.

Не конкретное их содержание — оно для этого было слишком рутинным; даже «измерение удельного заряда электрона» со стороны выглядит крайне скучным процессом, а уж об «измерении магнитной восприимчивости диа- и парамагнетиков» и говорить нечего. Запомнились те моменты, когда ты начинаешь представлять выглядящий довольно-таки хаотическим набор данных в виде точек на графике в весьма неочевидных координатах — и они ложатся на прямую. Точки ложатся на прямую, чуваки, подтверждая гипотезу, и позволяя из наклона этой прямой или из точки пересечения ей координатной оси извлечь искомый параметр. И в этот момент неважно, что «гипотеза» изложена в методичке и подтверждена многими поколениями студентов до тебя. Где-то в этот самый момент ты перестаешь пялиться на сиськи физики и даёшь ей клятву верности.

(Знаете, всегда поражался глубине — возможно, впрочем, кажущейся — строчки из напеваемой GLaDOS Still Alive: «…now these points of data make a beautiful line». Это чувство ведь не очень-то знакомо подавляющему большинству людей).

Чуть ли не самым выраженным это ощущение было в одной из самых первых работ, рутинной до невероятия вообще — измерении сопротивления 300 резисторов, промаркированных как «9 kΩ», и построении распределения… А ВОТ ХРЕН ВАМ. Не гауссиана. А гауссиана с дыркой посередине. Потому что те резисторы, что оказались ближе прочих к 9 kΩ, в этой партии в продажу не пошли — они промаркированы как имеющие более высокий класс точности. Ну и красивое и волнительное, естественно, тоже было. Куда ж без него.

Сюрреалистических цветов и форм газовый разряд, вспыхивающий в «пустой» трубке.

Еще не набивший оскомину, еще леденящий кровь жидкий азот.

Норовящие зашкалить амперметр и вольтметр и начинающая подвывать при приближении к параметрическому резонансу катушка индуктивности.

Никогда не приедающееся перекрещивание двух поляризаторов.

И гироскоп, конечно. Поведение гироскопа is fucking awesome.